Родина Эпоса "Калевала"

Эйно Киуру
Ст. научный сотрудник Института языка, литературы и истории, один из авторов нового перевода "Калевалы" на русский язык. г.Петрозаводск.

Поселок Калевала (бывшее село Ухта до 1963 года) стоит в ряду наиболее древних сельских поселений северо-запада Карелии, история которого прослеживается на протяжении более четырех столетий. Местоположение старой Ухты на перекрестке торговых путей и одновременно на границе таких мощных соперничавших государств, как Россия и Швеция; пестрый этнический состав населения (лопари, карелы, финны, русские) предопределили неравномерность развития поселения, история которого была насыщена как трагическими событиями военных лет, так и периодами блестящего расцвета материальной и духовной культуры.
Территория севера Карелии , где находится п.Калевала, имеет длительную историю заселения. Имеются археологические данные по древнейшим поселениям данного района. В частности, результаты археологических исследований в устье реки Ухты и на прилегающем побережье озера Среднее Куйто позволяет сделать вывод о существовании здесь стоянок древнего человека. По историческим материалам известно, что изначальными жителями севера Карелии были родовые группы саамов ("лопь" летописей), занимавшихся охотой и рыболовством.
В 9-10 веках происходил процесс освоения поморья новгородцами. В состав Новгородской республики были включены Кольский полуостров и Заволочье. Это предопределило в дальнейшем вхождение в состав Российского централизованного государства поморских земель, а также удаленных от моря территорий севера Карелии.
Важную роль для севера Карелии сыграл Ореховицкий мирный договор 1323 года, по которому данные территории признавались принадлежащими Русскому государству, что коренным образом повлияло на характер их дальнейшего экономического и культурного развития.
В последующий период, с 14 века на севере Карелии постепенно возникают Лопские погосты, которые стали основой формирования системы расселения на данной территории. Важным звеном этой системы были реки Кемь, Чирка-Кемь, озеро Куйто, по которым проходили основные транспортные пути. Известно, что в 14 веке по реке Кеми располагались поселения "Валдеинского рода".
К числу первых письменных сообщений о поселениях в районе оз.Куйто в Панозерском погосте можно отнести выписку из отдельной книги Кемской волости, сохранившейся в Актах Соловецкого монастыря, датируемую 1552/53 гг.: "...Да на Кемской же земли жили лопари крещеные и некрещеные лукозерские по лешим озерам на Топозере, и в Кистенге да на Кунтоозере."
Поселение на озере Куйтто было известно в то время и за пределами Русского государства. Так, на шведской географической карте 1570г. Абрахама Ортелиуса оно названо "Куйтка", а на аналогичной карте 1595 г. Герарда Меркатора - "Куйтта". Эти карты являются рукописными и неточными, поэтому более подробных сведений получить невозможно.
Письменные упоминания последующих лет 16 века становятся более систематичными. Так, важную информацию сообщает Книга сбора данных и оброчных денег с тяглового населения Лопских погостов 1587-1588 гг. Она содержит сведения об экономическом состоянии района и о собранных в 1596 году данных и оброчных денег:
"В Паноозере осмнадцать луков с четью лука. А дани с них три рубли и двадцать два алтына и четыре деньги, с лука две гривны. А против 90-го года живущих четыре лука. Дани с них 26 алтын четыре деньги. И с тех живущих луков против 90-го году на нынешний 96 год взяты. А тех пустых луков прибылых дозирати у себя не дали". Из этих сведений можно сделать вывод, что восточная часть Панозерского погоста (деревни Паноозеро, Сопосалма, Юшкозеро) была экономически более развита, по сравнению с западной частью имела большее население, что, по всей видимости, было связано с влиянием Русского государства на территорию Северной Карелии. Эти наблюдения подтверждаются и в следующем по времени письменном источнике - Дозорной книге Лопских погостов 1597 года. По книге погосту относились Сопасалма, Юшкозеро, Куржиев наволок, Топозеро и интересующая нас волостка "на Куйтозере на Ухть реке". Далее в книге перечисляются жители поселения "на Ухть реке": во дворе Трифонко да Олексейко Ивановы, сеют ржи осьмину, сена 20 копен, пол лука, во дворе Ондрейко Лукин, во дворе Микифорко Лукин сеют ржи осьмину, сена 15 копен, пол лука с получетью. Следует иметь ввиду, что в книге записывалось только мужское население. Отмечено также население по берегам озера Куйто, которое вело по всей видимости кочевой образ жизни: "Да на Куйте же озере живут по лесам лопари крещеные и не крещеные, которые остались после немецкие войны, а иных лопарей немецкие люди побили и станы их пожгли: Иванко Игалов, Степанко Реттий, Иванко Кузьмин, Наумко Ортемьев, пашни и сена нет, корметца рыбью, пол-2 лука".
"И всего в Панозерском погосте и в волостках живущих 40 дворов, а людей в них 52 человека, да лопарей 5 человек, а дворов у них нет, а обоего 57 человек."
"Да в Куйтозере жили по лесам 33 человек лопарей, а государеву дань платили 3 голов за 11 луков. И в 99-м году тех лопарей побили неметцкие люди. А ныне в Куйтозере лопарей 5 человек, пришло ново. А государева дань и пошлины плотили им с полуторы луков, а в пусте 9 луков с полулуком, а чьи следы, про то распросити неково, имян тех лопарей крестьяне панозерцы не упомнят".
Как видно из текста, военные действия описаны под 7099 годом, т.е. 1591, а книги были составлены в 7104 и 7105, т.е. 1596-1597 гг.
Шесть лет спустя после войны в Панозерском погосте описываются пустые луки - 18 человек, в волостке Сопасалме - 11 человек, в Ющкозере - 11 человек, Корелакше - 1 чел. (учитывалось только мужское население).
Кроме упомянутых лопарей, национальная принадлежность населения оговорена в погосте только один раз (Сенька Иванов, корелянин в Юшкозере).
Таким образом, эти описания дают нам общее представление о существовавших населенных пунктах в этом районе в конце 16 века, о численности населения, его национальном составе и о том ущербе, который был нанесен Ухте и прилегающему району военными действиями шведов.
Образ жизни лопарей - тогдашних жителей севера Карелии существенно отличался от образа жизни населения более позднего периода. По имеющимся аналогам этнографическим исследованиям 19-20 веков можно кратко охарактеризовать лопарские поселения. Лопари вели полукочевой образ жизни, несколько раз в году меняя свое местожительство. Лопарские поселения назывались погостами и обыкновенно располагались по берегам озер и рек.
Шведский гнет привел к массовой миграции населения Карелии: Д.В. Бубрих, описывая "великое переселение" корелы, начавшееся во второй четверти 17 века, отмечает: "Позднее всех двинулась в путь Приботнийская Корела, которая в своих северных местах испытывала шведский гнет в несколько ослабленных формах. Последние группы Приботнийской Корелы появились в современном Калевальском районе в начале 18 века. Сто лет тому назад население Калевальского района еще хорошо помнило о своем переселении, умея во многих случаях указать, кто откуда пришел. Как пришельцев помнил себя, между прочим, род знаменитого певца рун Перттунена".
Переселение карел на территорию современного Калевальского района привело к существенным изменениям в системе расселения и этническому составу населения и его хозяйственному укладу. С приходом карел местное лопское население постепенно стало мигрировать на север. Это связано с тем, что лопари вели полукочевой образ жизни: пасли оленей, добывали пушнину, дичь, ловили рыбу. Известно, что в 15-18 веках домашнего оленеводства на севере Карелии не было, а при охоте на диких оленей требовалось не менее 10 кв. км на человека для того, чтобы прокормиться семье. Карелы же принесли с собой обычаи земледелия, которые предполагают совершенно иные (более интенсивные) антропогенные нагрузки на окружающую среду. В результате лопари в поисках свободных территорий для охоты на оленей были вынуждены продвигаться на север. Такое вытеснение не носило насильственный характер - история не упоминает о каких-либо военных столкновениях между карелами и лопарями. Впрочем, лопари не только уходили со своих земель, но и оставались на ней, постепенно ассимилируясь с пришлым населением. Чтобы причислить себя к оседлому населению, многие из них строили себе бревенчатые избушки на берегах рек, но продолжали жить в чумах и не меняли своих лесных и озерных промыслов. Некоторые приобщались к земледелию.
Таким образом, в течении второй половины 17 века на данной территории неизбежно произошла смена системы расселения - от полукочевых поселений лопарей с мобильными жилищами - "вежами" - к стационарным, круглогодично обитаемым поселениям карел со срубными жилищами и примыкающим к поселениям участкам антропогенного ландшафта (пашни, луга).
В 1617 году по Столбовскому договору граница между Швецией и Россией прошла в непосредственной близости от озер Куйто, что предопределило роль Ухты, как приграничного поселения. Положительное значение этого факта в том, что Ухта постепенно становилась торговым пунктом между Россией и Швецией (а затем и Финляндией); и вместе с тем существенно возросли негативные последствия близости границы, связанные с многочисленными военными притязаниями западных соседей.
В 17 веке уже существовала Панозерская застава для сбора пошлин в пользу государства. "Через Панозерский погост сумские и кемские крестьяне вывозили в Швецию соль, рыбу, купленные ими в Архангельске сукна, шелк, сахар." А некоторые крестьянишка ездят городовыми товары... в немцы и тамо товары свои испродают, и на те товары емлют у них медь и белку и иные мяхкие товары, и с теми товарами приезжают в Кемский городок". Естественно, что часть этой торговли шла через Ухту, что способствовало ее развитию, как важного торгового центра Северной Карелии.
Однако события Северной войны в начале 18 века прервали развитие этого края и в т.ч. Ухты.
О них в вое время написал Леннрот. Приведем выдержки из его путевых заметок во время пятого путешествия 1834 года, касающихся Ухты: "Хочу остановиться на этой большой зажиточной деревни: при правлении Карла XII во времена Северной войны деревня была уничтожена дотла. В здешних краях эту войну называют "суконной", а также "грабительской войной". Первое название произошло от того, что тогдашний фискал из Каяни конфисковал у русских сукно, что и явилось поводом к жестокой войне в этих пограничных краях. До той поры здесь жили в мире и поддерживали хорошие добрососедские отношения, тогда как в других местах шла война. Если это правда, пусть она будет подтверждением того, насколько война опустошила этот край, коли на эти плодородные места, поля и нивы, расположенные к тому же на берегу богатого рыбой озера - что тоже было немало важно при выборе места для поселения, - не нашлось человека ближе, чем из Кианта до которого отсюда не менее двенадцати миль. Мне так и не удалось выяснить, кто же возглавлял тот финский поход в Кухмо и Репола, но жители еще помнят наиболее известных главарей "суконной войны". На финской стороне прославился Олли Кяхкенен, а на русской - некий крестьянин по имени Большой Петри".
Таким образом, после войны 1711-1712 гг. В Ухте завершилась смена этнического состава населения - лопари либо мигрировали, либо были уничтожены, а в разоренную Ухту через десятилетия пришли новые жители - карелы из окрестных поселений и Финны из ближайших городов Финляндии.
После победы России в Северной войне наступил период политической и экономической стабилизации. Это способствовало росту числа поселений северной Карелии, укреплению их экономического потенциала. Очевидно, что вместе с экономическим подъемом пришел и период расцвета культуры края, самобытной культуры северных карел, получившей яркое воплощение в поэтическом эпосе Калевала. Именно это стало причиной пристального внимания финских ученых (фольклористов, этнографов) начиная со второй четверти 19 века, обращенного на поселения Северной Карелии. Большую роль в знакомстве финской общественности с песенным творчеством карел сыграли коробейники, отправляющиеся осенью в Финляндию продавать русские товары. Количество коробейников составляло ежегодно до тысячи человек из Вокнаволока, Ухты, Юшкозера, Панозера, Ребол и Кимасозера. От Тимонена из Аконлакши, Юрки Кеттунена из Чены, Олли Мякеляйнена из Вокнаволока.
Известный финский ученый Сакари Топелиус услышал и записал много песен, которые были опубликованы в 1822-1831 годах. Топелиус писал: "Единственное место. И то за пределами Финляндии, в Архангельской губернии - это Вокнаволоцкая волость, еще хранит старые обычаи и древние песни в первозданном чистом виде. Там еще звучит голос Вяйнемяйнена, там еще играет кантеле". Возможно, это послужило одним из первоначальных толчков к массовому "паломничеству" финских ученых на север Карелии.
В путевых записях 1834 г. Э.Леннрота имеется первое текстовое описание Ухты: "На следующее утро я отправился из Ювялакши в Ухтуа. В этой самой богатой деревне края восемь десят домов, большинство из них добротные. Название происходит от реки Ухут, протекающей через деревню... Деревня делится на четыре части: Ламминпохья, Мийткала, Рюхья и Ликопяя. Половина села относится к волости Вуоккиниеми, другая - к волости Паанаярви. Граница между волостями проходит по реке Ухут". Далее он сообщает: "...Повсюду в российских деревнях живут кучно. Например, в Ухтуа более восьмидесяти домов на одних пахотах, точно также в Вуоккиниеми, Ювалахти и других".
Таким образом, Леннрот, как ученый, отмечает планировочные особенности поселений этой части, входящие в его состав, с их названиями.
Как следует из текста, поселение к тому времени являлось групповой системой населенных мест (гнездом поселений), когда группа деревень, расположенных близко друг к другу, составляла гнездо, имеющее одно общее название. В то же время у каждой деревни было свое собственное имя. Такая система расселения была характерна для южной части Карелии, а также для северорусских поселений. Это свидетельствует в пользу того, что пришлое карельское население, вместе со своим хозяйственным укладом, привнесло с собой и свой способ расселения, т.е. "обживания" окружающей природной среды.
Что касается ухтинских рунопевцев, с которыми неоднократно встречался Леннрот, то в основном они остались безымянными, "...собиратель упоминает Варахвонта Сиркейнена, по прозвищу Ямала, от которого записал 20 рун".
Быстрый рост числа дворов в Ухте вызвал необходимость в организации самостоятельного церковного прихода.
"Ухтинский приход образовался в 1846 году через выделение нескольких деревень из Вокнаволоцкого (Ювалакши, Алозера, Кентозеоа и Регозера) и Панозерского (Ухты, Чикши, Курмалакши и др.) приходов. Церковь была освещена 25 марта 1889 года в честь первоверховных апостолов Петра и Павла. Храм этот имеет форму четырехконечного креста с колокольнею над папертью. Вокруг церкви в 1865 году устроена деревянная ограда.
С 1870-х годов началась вторая волна исследований народных традиций севера Карелии финскими учеными. В этот период проводились локальные и углубленные исследования в различных сферах материальной и духовной культуры карел.
Большую ценность для изучения Ухты представляет поездка Инха И.К. (1865-1930) совместно с Карьялайненым в 1894 году. Ими были сделаны уникальные фотографии по населенным пунктам этого района, позволяющие представить их облик в конце 19 века. Большую ценность также представляет следующее его описание Ухты (перевод С.А. Алатало): "На северном берегу озера Среднее Куйто, ближе к восточной оконечности находится самое крупное селение Беломорской Карелии - Ухта. По количеству жителей и плотности застройки ее можно бы назвать городом, однако, по своему устройству и расположению она не отличается от обычных деревень этого края. Во времена Леннрота она была поделена между двумя сельскими приходами - Вуоккниеми и Паанаярви, теперь же она имеет собственный приход. Новая церковь Рюхья стояла почти на берегу озера. Поговаривали, что эта новая церковь не была богоугодна Господу. Поэтому какое-то время она бездействовала. Новая церковь была очень примечательной, вообще храмы Господни по другую сторону границы весьма скромны по сравнению с просторными строениями, расположенными на церковных горках нашей стороны.
На территории Ухты в озеро Куйто с севера впадает сравнительно широкая и сонливая в своем устье река Ухта. В мягком грунте, на котором построено село, она своим небольшим потоком воды промыла довольно мощное русло с крутыми берегами. Большая часть села расположена на западном берегу реки Ухты. Местность здесь равнинная, но на западе и севере она повышается и превращается в пустынные перешейки. Ближайшие деревни расположились на берегах водоема с двух сторон. На западе, Ювалакша, на востоке Чикша, расстояние до которых с милю.
Плодородных почв, пригодных для развития земледелия и животноводства в районе этого села, немного, лишь несколько лугов, разбросанных по берегам озера и речек. Все пахотные угодья расположены на открытом месте вокруг деревни, размером они маленькие, разделенные между множеством хозяев, так что их продукцией невозможно было бы прокормиться, не имея других источников дохода. Большей частью жители Ухты живут за счет торговли. Мужчины ходили по всей Финляндии и редко можно было найти в стране такой уголок, где не было у них магазинов или коробейников. Наряду с земледелием и животноводством важным способом добывания средств к существованию являлось рыболовство. К счастью под боком у деревни имелось такое обширное и рыбное озеро, как Среднее Куйто. Наибольшие уловы добывались неводом и разными ячеистыми снастями, но на ряду с ними рыбачили и леской с крючками".
Леннрот упоминает, что во время его пребывания в Ухте было примерно 80 домов. Леннроту рассказывали, что во время "сермяжной" - или "воровских войн" село было уничтожено до основания, не оставалось ни одного дома.
Борениус упоминает, что в начале 1870-х годов в Ухте было 130-145 , а с другой 200-300. Численность населения деревни была, наверное, более тысячи. Хотя Ухта была крупным торговым местом, там не было проезжих для телег дорог ни в каком направлении. Транспортные связи осуществлялись по воде как в Кемь, так и на финскую сторону, в глубинные территории ходили пешком. Зимой ездили по льду озер и рек. Но во время распутицы это село было неделями изолировано от остального мира.
Из этих документов явствует, что в конце 19 века часть Ухты - Ликопяя состояла из более традиционных для различных районов домов - комплексов, тогда как Ламминпохья имела в своем составе дома более характерные для восточно-финских сельских поселений.
В карельских волостях насчитывалось 284 нас. пункта: 135 выселки, 16 - сел, а остальные - 133 деревни. Большая часть карельских населенных мест заключают в себе не свыше 10 дворов каждое. Из более крупных поселений (имеющих не менее 100 дворов) следует назвать следующие:
* село Ухту - административный центр Ухтинской волости, имеющее 207 дворов и 1260 душ населения;
* село Вокнаволок - административный центр Вокноволоцкой волости, имеет 149 дворов и 845 душ населения;
* село Юшкозеро - административный центр Юшкозерской волости, имеет 112 дворов и 657 душ населения;
* село Подужемье - составляющее Подужемскую волость. Имеет 110 дворов и 630 душ населения. Даются сведения о занятиях жителей Ухтинской волости и тех доходах, которые они приносили. Рыбными промыслами занимались 57 человек.
Исследователи отмечают к этому времени новые особенности в застройке Ухты: "Все ее четыре части - Мийткала, Ликопяя, Ламминпохья и Исокала были расположены по берегам озера Куйто и реки Ухты. Но где-то в первой половине прошлого века, несколько хозяйств построились в стороне, ближе к лесу. Безусловно, это были зажиточные крестьяне - они построили свои коровники, риги для обмолота, сараи для сена, и им нужно было для этого много места".
Небольшое попутное замечание о характере живой застройки Ухты в 1914 году дал М.И. Бубновский: "Характерными в постройке избы ухтян является крыша типичного "глаголя" и темно-коричневой окраски, которая устраивается из небольших дранок и имеет форму чешуи. Внутренность карельского дома почти ничем не отличается от обстановки крестьянской избы и любой северной деревни. Такая же громадная печь, занимающая около четверти всего помещения, полати лавки, полки. Только стол ставится не в углу, как у русских, а около середины передней стены. Печь делают из гранитного плитняка. Дымовая труба прямая, без колен, так, что передняя часть печи вместе с трубою имеет вид усеченной пирамиды. По обе сторонны устья печи устраиваются очаги для варки пищи; над очагом висит несколько железных крючьев для навешивания котлов и кофейников".
Говоря об исчезновении исторических деревень и о спасении оставшихся памятников, этнограф П. Виртаранту пишет: "Лавина утрат с каждым годом усложняет решение этой задачи. И все же, при всей своей головоломности сегодня решение еще возможно. Да, сегодня возможно, но завтра уже будет поздно! Поэтому долг всех калевальцев сделать все зависящее от них для предотвращения своего культурного банкротства".
Ныне вопросы сохранения и воссоздания исторической среды Северной Карелии, связанные с записью рун и созданием эпоса "Калевала", обретают новое качество и вносятся на уровень спасения общемировых культурных ценностей под эгидой ЮНЕСКО, что обязывает к серьезным проработкам и усилиям по всем составляющим частям этого района и, в том числе, пос. Калевала.